К сожалению, земная жизнь имеет свои пределы… 9 февраля 2026 года на 97 году жизни умер профессор, доктор исторических наук Алексей Васильевич Райков. Человек абсолютно заслуженный в профессии и легендарный по-человечьи.
Сегодня его проводили в последние. На церемонии прощания собралось много достойных людей, учеников Алексея Васильевича… Говорилось много хорошего, тёплого и доброго.
Но я, как меня прозывают Алексей Логинов, хочу поделиться личными воспоминаниями о преподавателе высшей исторической школы, исследователе, своём преподавателе.
На четвёртом или пятом курсе (честно, не помню) нам предстояло сдавать на истфаке Липецкого пединститута экзамен по новейшей истории стран Азии. Экзаменатор – известный по Союзу и в России профессор, доктор исторических наук Алексей Васильевич Райков, знаменитый советский индолог. О нём все преподаватели говорили с пиететом, а студенты старших курсов — с ужасом.
Честно скажу, что с позиции моих молодых тех брутальных лет Райков казался мне каким-то ветхозаветным академистом, надуманной грозой студентов. Необычно бодрый мужичок-старичок за 60, фанат своего дела, профессионал. Но рядом – рукой достать можно. Я не понимал, почему от него содрогались – вот он рядом ходит, заходит в кабинет с деканатом рядом на кафедру, говорит что-то обычное. Что такого-то, в чём «ужас»?
Признаюсь, что новейшее востоковедение меня не манило – мне ближе были дебри отечественной истории, которых более чем достаточно. Героический период национально-освободительного движения, имена Тиллака, Ганди и Сукарно – это, конечно, великая историческая эпоха. Но родные однодворцы и кровью умытые поколения русских были ближе.
Лекции Алексея Васильевича на том курсе показались мне черезчур академическими – сухие, тезисные, малопонятные в целом с учётом большого объёма курса и малодоступности и дефицита информации для самостоятельного изучения. Но они хорошо укладывались в конспект – Райков доносил главное. Сегодня понимаю, что опытный преподаватель в тех лекциях делал обобщающие выводы, а их тяжело в должной мере было воспринимать на уровне студента в режиме реального времени с объёмом наличествующих знаний в то время из категории «колхозник». Но уже был опыт на младших курсах — прекрасный опыт моего любимого преподавателя отечественной истории Леонида Иосифовича Земцова (лучшего по моей личной оценке как студента липецкого истфака с высоты лет академического преподавателя).
Лекции Райкова были тихими. Студенты не выёживались и записывали малопонятную информацию «на веру» и заучивание, как молитву для экзамена. В аудитории слышался скрип суставов пальцев. Райков говорил негромко. Интернета мобильного не было, а тут — загадочная новейшая Азия под экзамен, без «моголов». Русская рулетка «по Азии» на истфаке. Интрига. И какой-то загадочный и непредсказуемый профессор-мастодонт.
Во время своих лекций обычно Райков мерно ходил вдоль аудиторной доски, поглядывая в окна и поднимая голову вверх. Между предложениями делал паузы. Из окон аудитории открывались просторы реки Воронеж и Петровского парка, бывшего озера. Казалось, что ему были абсолютно равнодушны и не нужны студенты. Сегодня понимаю, что он видел ИСТОРИЮ перед глазами и говорил о ней. Думаю, он и не замечал студентов – абсолютное погружение, понимаю сегодня. Это не был молодой пафосный «Нестор» из фильма – это был битый историк-архивист, передававший свой опыт очередному поколению будущих историков. Тогда, студентом, он мне казался «умным странным». Сейчас понимаю, что «не распыляясь», он копил и энергию.
Как этого не хочет студент, но пришёл день экзамена. Я «повалил», как обычно, в числе первых, на «свежего» Райкова – я был кандидатом на «красный» диплом и надо было соответствовать.
Мне достался тяжёлый билет. Первый вопрос был проходной – про Индию конца 1940-х – 1950-х годов. Профессор не дослушал трёх минут и перешёл к другому вопросу.
Второй вопрос был жёсткий – история послевоенной Индонезии, переворот Сухарто и его реформы. Сукарно или Сухарто? Какая, хрен, Индонезия? Два абзаца в академическом двухтомнике. Два предложения в конспектах лекций, включавших и переворот, и реформы. Никаких статей научных в библиотеке. Ничего нет! Как выкручиваться? Я «плавал».
Спасло меня то, что в своё время я очень чётко «расслоил» Сукарно и Сухарто, установив между ними точные причинно-следственные связи, время и принципиальные различия. Именно это слияние двух совершенно разных выдающихся политических лидеров Индонезии подводило многих студентов на экзамене.
Минут десять я виртуозно, как казалось мне, елозил по войне за независимость Индонезии и роли в ней Сукарно, подводя это к политике Сухарто и стран Юго-Восточной Азии в «Движении неприсоединения», собирая «всё подряд» — от Неру и Мао до Кеннеди и Хрущева с Карибским кризисом. Экзаменатор меня не перебивал.
Наконец, профессор Райков мне вынужден был задать конкретный и простой вопрос:
— Ваши выводы по политике Сухарто?
Поняв, что меня «прижали», сказал честно, глубоко выдохнув:
— После отстранения Сукарно Сухарто стал врагом СССР, резко взрастив аппарат чиновников и военных с ориентацией на Запад против компартий. Но его реформы подняли международный авторитет Индонезии, укрепили экономически и политически. Сухарто диктатор, но сделал для страны много, ему приходилось лавировать в те годы в мировой политике.
Райков взял зачётку, замолчав. Что-то написал. Двумя пальцами чётко и резко отбросил её ко мне по столу со словами: «Хорошо, идите».
Не смея возражать и полемизировать более на тему политики Сухарто и исторических судеб Индонезии, я вышел в лёгкой испарине из экзаменозационного кабинета. И только потом, в коридоре полутёмного истфака, открыл зачётку. Там рукой профессора было написано «Отл».
Когда в самом начале экзамена (для них) я сказал оценку однокурсникам, они смотрели на меня как индонезийцы на генерала Сухарто… И крестились, что наконец-то им повезло и Сухарто со своими реформами в билете экзаменационном достался не им.
Больше с профессором Райковым я лично так близко не общался. Конечно, я почтенно здоровался с ним в коридоре и получал обратные приветственные кивки. Но Райков и классический липецкий истфак – имена нарицательные и взаимно сросшиеся.
Сегодня, спустя жизненный путь профессора и человека Алексея Васильевича Райкова, я хотел бы по-человечески поблагодарить его за хорошую и добрую личную встречу с ним на жизненном пути. Это было не просто так. Как говорится, учителя продолжают себя в учениках. Только столкнувшись с практическим востоковедением, уже после окончания истфака, я в полной мере понял фундаментальность исследований историка-учёного, Райкова-азиата.
Следует добавить, что А.В. Райков был сторонником активной жизни, очень любил спорт и всю жизнь был физически активен. Пример Алексея Васильевича – это ярчайший пример проявления социального спорта (об этом особый разговор).
Добрая и светлая память настоящему историку Алексею Васильевичу РАЙКОВУ!
Покойся с миром, честный историк!
А.И. Логинов
